Екатерина
Екатерина.
Они знакомы третий месяц. И ему кажется, что он её любит. Так не могло быть, они разговаривали редко, да большей частью, кажется о работе, работали бок о бок и месяца не прошло. Да и то громко сказано работали. Утром он пришел, она ушла. А время на разговоры – минуты.
Что-то её заинтересовало. Может просто любопытство, но обмолвилась, что говорила о нём с отцом, о его прошлом…
Кого он увидел в ней? При первой встрече никого. Девченка, довольно милая, трогательная, но никак не женщина.
Уж если бы увидел женщину, то рассматривал бы её, прощупывал, кто она, чем живет, какую представляет для него опасность.
Ему сорок пять лет, большую часть из которых он провел в праздности и не без основания он полагал, что жизнь он уже прожил.
Если бы не острые углы, может он и остался бы добрым малым, но внесенные судьбой коррективы преподнесли ему в дар склочный характер.
Он был строен, но до безобразия худ, имел, обтянутый кожей череп, на котором почти не росли волосы, да и он их не приветствовал. К этому черепу воображение невольно дорисовывало рожки, очень сочетались они с изломанными хрящами ушей и выдающимся вперед носом. Нос был скорее гоголевский нежели Мефистофеля и несколько портил картину. Для компенсации он периодически отращивал подобие эспаньолки и, портрет приобретал законченность.
Что-то не так было с его глазами. Морщинки по углам предполагали веселый нрав, и глаза, казалось были ещё широко открыты миру, но отяжелевшие веки делали глаза лукавыми и злыми. «Ехидные глаза», - как-то он услышал.
Несложившаяся семейная жизнь стала для него концом отношений с женщинами вообще, они были ему еще нужны, он ими еще грезил, но панически боялся.
…
Он ждал её, хотя она и сказала, что не придёт. Он ждал её и тогда, когда она и не намекала на встречу.
Ему уже невозможно было ждать её и он ушел на мост, чтобы быть и рядом и далеко.
Внизу шумел, грохотал вокзал и, ему казалось, что он видит всё, казалось, она пришла и не застав его на месте, переживает, ждёт, но набрать его номер боится.
И он знал, что это не так. Никто никуда не пришел.
Оттягивая время, он спустился по лестнице, пройдя немного, увидел арки вокзала и вспомнил, но скорее прочувствовал, что ещё немного пройти и вот здесь, за этой колонной работает его Ксюха. Ему не нужно, чтобы она его заметила и, не доходя самую малость, он поворачивает к фонтану. Немного правее бар Наримана, здесь можно перевести дух и выпить коньяка.
Напротив бар, где работает Наташа и её дочь, стоит зайти туда вопрос: «Ну что, Вован, как дела с Оксаной?»
Правее темное окно, кажется ушел и забыл оставить свет. Плевать, это не важно.
Горит свет там, куда стремится его сердце. Оксана.
Ещё что-то. Там, на его вокзале, среди кипарисов и туй, среди, праздношатающегося народа, его что-то беспокоит. Он разворачивается, да, как он мог забыть. Вот здесь, в углу, магазин «Сувениры Крыма».
Света. Чудесная девочка, что помогла ему заполучить Оксану. Кого он предал, ту, что любил или ту, с кем переспал?
Так он курил, обозревая свои былые «владения», проходили люди и, кто-то с ним здоровался. Да, это был его вокзал. Здесь были его боль, его страдания и, вместе с тем его радость и его счастье.
Кого-то он окликнул. Идущая женщина вздрогнула и заспешила.
И он вернулся.
Это не его вокзал. Это не его время.
Еще вчера он вот за тем столиком беседовал с Катей и, казалось, ушли навсегда Оксана и тот вокзал. Вот он новый, вот можно снова жить и не вспоминать прежний.
Жить, смотреть в её чистые глаза, чувствовать её податливые губы…
Грезить, что когда-нибудь эта блядская жизнь станет нормальной, что среди сук есть и женщины и, что прочитав эту хрень Хулио не напишет: Владек, чё ты снова соплями обмазался?
А девки не закудахтают: Старый хрыч, она ж тебя на 24 года моложе.
Утром придет Катя…
_________________
Я не для всех вполне желанный гость.
|
