Показатели развития ребенка двух лет
Наталья Чугунова
Вся его жизнь была подчинена какому-то внутреннему графику. Он приходил на работу за пять минут до начала рабочего дня и уходил, спустя пять минут после его окончания. Его костюм был всегда безупречен, а рубашка - чиста и выглажена, хотя жил он один, и ни жены, ни матери не было, чтобы о нем заботиться. За глаза его называли занудой.
Точно в назначенное время он уходил в столовую на обед, и брал три блюда, как в детском саду: суп, второе и компот. Он очень беспокоился о здоровье своего желудка.
Ему нравилась его жизнь. Она казалась ему правильной. Он немного свысока смотрел на своих сотрудников, зачастую безалаберных и необязательных.
Так получилось, что коллектив, в котором он работал, был в основном женским. Мужчины на предприятии все давно выбились в какое-никакое, а начальство. Он же оставался простым корректором - это позволяло ему исправлять ошибки, если не в жизнях, так в рукописях людей.
Сегодня все намечалось как и всегда, в точности по графику. На его аккуратном столе (органайзер слева, текущие документы справа, под стеклом правила пожарной безопасности и расписание летучек) уже лежала принесенная кем-то из сотрудников рукопись.
Он вооружился красным карандашом и стал читать.
А вокруг щебетали коллеги.
- Ой, Ань, какие туфельки!
- Дайте кто-нибудь ластик!
- Ирина Валерьевна, как там Вика? Поступила?
- Евгений, я вам статью положила... Вы нашли ее? - Его всегда называли на "вы" и полным именем.
- Ну ты удружил, Гена. Посмотри лучше, чем там верстальщики занимаются, небось, опять пасьянсы раскладывают...
Эту перекличку привычно оборвал голос Лины - редактора:
- Так, дамы и господа! Прошу всех настроиться на серьезный лад и начать трудиться на благо родного издательства. В качестве поощрения объявляю сегодня вечеринку по случаю моего дня рождения! Все, работаем. Подготовку праздника я беру на себя.
У Лины полное имя было непривычное для русского уха. Евангелина. Ее стол располагался под прямым углом к столу Евгения.
Евгений давно научился определять привычки человека по тому, что находится на его рабочем столе. У той же Анечки на столе штук пять разных резиночек и заколочек для волос, два бутерброда из дома (хотя в кабинете есть холодильник), карандашница в виде поднявшегося на волне дельфина - торчащие из его пасти карандаши выглядят жутковато, как некие подобия гарпунов. Сразу видно - увлекающаяся натура, гордится своими волосами (они у Анечки ниже талии), всюду сеет сумбур и некий творческий беспорядок. Ирина Валерьевна принимает лекарство по часам и ест как-то по часам, это что-то вроде диеты, у нее на столе целых два будильника, один она заводит на лекарство, второй на еду. Евгений как-то предложил ей заводить один и тот же будильник, только чаще. Ирина Валерьевна отказалась, ссылаясь на то, что постоянный звон одной тональности ее раздражает.
А у Лины на столе порядок. Почти как у него. Правда, из строгого черного органайзера торчит с десяток цветных маркеров, да под стеклом, где раньше был только листок с правилами пожарной безопасности, появилось фото мальчишки в синем комбинезоне. Карточка была сделана в советских традициях, тогда тоже делали стюардесс и гусаров из всех детей подряд.
Евгению очень нравилась Евангелина.
Евгений отвлекся от нерабочих мыслей и снова углубился в статью.
Лина радовалась.
У нее был чудесный день. День рождения - это да, но не в нем было дело. Лина до работы успела забежать и оформить последнюю справку, которая дополняла весь тот сонм бумажек, получив которые, органы опеки и попечительства наконец-то разрешат ей усыновить Максимку.
Лина всегда была идеальной. В том смысле, что в садике играла снегурочек и золушек, в школе была отличницей, но не зубрилкой, отлично танцевала, умела со вкусом подобрать одежду себе и подружкам. Мальчики у нее тоже были самые красивые и умные. А в юности Лину называли мастером экспромта: ей ничего не стоило мгновенно придумать едкое четверостишие на любого учителя, Лина могла организовать массовый прогул с поеданием мороженого в ближайшем кафе, в общем, успешная девушка была Лина.
Замуж выскочила по большой любви в двадцать лет, и с мужем они жили счастливо... Однако все счастье закончилось с посещением очередного врача и вынесенным им диагнозом "бесплодие". Муж очень хотел детей, но хотел своих, об усыновлении и не думал. Вскоре Лина осталась одна.
С Максимкой Лина познакомилась, когда приехала брать интервью у директора областного детского дома. Он выкатился к ней под ноги из какой-то комнаты, мальчишка лет пяти: худенький, русоголовый, с теплыми серыми глазами; задрал голову и улыбнулся.
- Вам к Марь-Игоревне? Давайте провожу.
И проводил. До самого кабинета. А потом - от кабинета до ворот. И встречал еще дважды у тех же ворот, когда Лина завозила статью и экземпляр газеты. Лина подозревала, что он ждал ее каждый день.
Он был не похож на то определение детдомовского ребенка, которое засело у нее в мозгу: хмурый, затравленный, с синяками по всему телу. Максимка был славный. В третий раз Лина приехала уже к Максиму, с громадным пакетом фруктов и конфет и игрушечным самосвалом в коробке. Тогда она уже решила, что Максимка станет ее сыном.
И вот сегодня все документы оформлены. И после вечеринки Лина заедет за Максимкой и отвезет его домой. Он там бывал несколько раз, но сегодня он переедет к ней насовсем.
Она сделала ремонт в одной из комнат квартиры, собственными руками наклеила обои, постелила веселенький ковролин на пол, развесила на стенах несколько забавных картинок... Одно только смущало Лину. Ей очень хотелось, чтобы ее семья была правильной. Ей хотелось, чтобы семья была полной.
Евгению было неуютно на вечеринке.
Он сидел в углу кожаного диванчика и наблюдал, как Лина и их непосредственный начальник танцуют. В его руке Евгения был фужер с вином, и он его пил очень медленно - хорошее вино грех не смаковать. Он почему-то очень хотел быть там и танцевать с Линой, но он не умел танцевать.
Лина наконец отвязалась от пьяненького, и потому слегка пристающего начальника и присела на диван в Евгению.
Она смотрела на часы. Если она хочет успеть до семи, выезжать за Максимкой нужно сейчас.
- С днем рождения, - сказал, как сообщил, Евгений, не глядя на Лину.
- Спасибо... - Лина вдруг задумалась, а через секунду схватила Евгения за руку:
- Слушай, Жень... Окажи услугу, а?
- Для именинницы - все что угодно, - Евгений удивил сам себя такой неформальной рекацией.
- Женись на мне, Жень.
Сказать, что он был удивлен - значит, не сказать ничего.
А Лина продолжала:
- Из тебя получится отличный отец... Ну пожалуйста! Я хочу, чтоб Максимка понял, как это - чтоб были сразу и мама и папа.
- Максимка - это кто?
Лина рассказала Евгению о своих планах.
- Ну же, Женя! Хотя бы один раз поступи не по правилам! Поехали, Жень!
Евгению стало весело. Нарушать правила!
Прошло два года после того, как Лина и Евгений поженились. Они не нарушили никаких правил - жили вместе полгода, потом расписались.
Ничего не изменилось. Слева органайзер, справа - текущие документы, под стеклом - правила пожарной безопасности и расписание летучек.
И фотография в очень аккуратной рамочке - он, Лина и Максим в осеннем парке.
Ему нравилась его жизнь... Она была - правильной.
|
