Осторожно, лишай!
Михаил Грязнов
– Нам нужно расстаться, – Марина опустила голову и, чтобы не разрыдаться, стала бессмысленно переставлять на столе посуду.
– Я так больше не могу, – с ударением на слове «так» повторила она.
Игорь вздохнул – такие расставания давно стали традицией и лишь наводили тоску.
– Я устала, понимаешь? Пока ты со мной, ничего в моей жизни не изменится. Мне нужен не приходящий любовник, а человек, с которым я могу жить, на которого смогу опереться.
– Ты и так со мной живешь.
– Я хочу не только ложиться с тобой в постель, но и просыпаться. Я не хочу, чтобы ты все время куда-то уходил.
– Послушай, – Игорь сделал участливое лицо, – я тебя не понимаю. Тебе нужен мужик? Я здесь. Нужна опора? Завтра пойдем по магазинам. Гвоздь прибить? Я вызову специалиста, пусть он вколачивает, куда тебе заблагорассудится.
– Игорь, я устала. Моему сыну нужен отец, а не приходящий дядя. Понимаешь?
– На прошлой неделе я забирал Мишку из садика, а вчера мы вместе гуляли. В чем проблема?
– Проблема в том, что на этот раз мы окончательно расстаемся.
Игорь пожал плечами. В тот же ритуал расставания входил непременный звонок Марины через пару дней с просьбой о встрече, и все становилось на свои места. Ну, в самом-то деле, ведь это же ее сыну нужен отец? Почему никто не спросит: «А нужен ли тебе, Игорь, сын?» Да, ему хорошо с Мариной. Но почему он должен за это расплачиваться своим налаженным холостяцким бытом? Вполне достаточно не слишком удачного раннего опыта семейной жизни.
– Уходи.
Игорь снова пожал плечами и прошел в коридор.
– Нет, постой.
Игорь хмыкнул, главное – не спорить с женщиной, она сама будет разговаривать с собой и сама же себя переспорит.
– Мишка вчера просил, чтобы я поиграла с ним в кораблики. Я положила ему в ванну игрушки, но он расстроился и сказал, что я не умею играть.
– А какие ты ему кораблики дала?
Марина открыла дверь ванной и показала полку с купленными в Детском Мире игрушками. Половину из них Игорь покупал сам и выбирал с любовью, какая часто бывает у мужчин средних лет, не наигравшихся в детстве.
– Он прав, это не кораблики, а куски пластмассы. У тебя есть простая белая бумага?
Марина вынула из принтера лист и вынесла его в коридор.
– Погоди, так не получится, я разденусь, – Игорь снял уже надетую куртку, – пойдем.
На кухне он положил на стол лист, несколько раз согнул, пригладил, и через минуту на ладони появился бумажный кораблик с парусом.
– И что дальше? – Марина в недоумении смотрела на фигурный кусок бумаги, безусловно проигрывающий любому из детмировских корабликов.
– Дальше? Неси еще бумагу.
Марина принесла несколько листов.
– Фломастеры.
Марина фыркнула, ее всегда удивляло, что она, в общем-то, самодостаточная молодая женщина, так легко откликалась на приказной тон Игоря:
– Красный и зеленый сойдут? Остальные не пишут.
Игорь с увлечением складывал из бумаги кораблики, а на столе росла горка маленьких парусников.
– Давай красный, – и он нарисовал фломастером заковыристые звездочки на половине корабельных парусов.
– Теперь зеленый, – на оставшихся корабликах зазеленел изумрудный листик.
Марина с удивлением смотрела, как этот, в общем-то, серьезный человек, высунув кончик языка, раскрашивает бумажные парусники, и из ее глаз, помимо воли, катились слезы. Стараясь не сопеть, она промокнула лицо и вытерла платком нос.
Игорь набрал в ванну воды и выстроил в разных ее концах кораблики:
– Твои – со звездочкой, мои – с листиком. У тебя есть чем бросать?
– Чего?
– Ну, мячик какой-нибудь есть?
Марина потянулась к полке и взяла с нее легкий шарик от настольного тенниса.
– А еще?
Нашелся еще один.
– Этот будет твой, а теперь смотри, – сказал Игорь и с азартом бросил в ванну свой мячик. Он попал в один из корабликов, тот намок и расплылся на воде.
– Я попал! Твой корабль убит! Это был головной крейсер, видишь, у него на трубе три листика? Теперь – ты.
Марина неловко размахнулась, и мячик зазвенел среди бутылочек на зеркальной полке.
– Ты чего? Кидай еще раз, этот не считается. Бросай!
Марина снова размахнулась, и мяч упал между корабликов, подняв небольшую волну.
– Ура, ты промазала! Теперь – я!
Мячик угодил между двумя кораблями, они намокли ранеными бортами и слегка накренились.
– Я два твоих ранил! Поняла? Поняла, как нужно играть?
Глаза у Игоря горели, он прыгал по ванной словно ребенок, а Марина отвернулась к двери и, уже не сдерживая себя, разрыдалась.
– Ну, ты чего? Чего?.. – Игорь обнял ее за плечи.
– Я не умею... не умею играть в кораблики... – сквозь всхлипывания повторяла Марина. Она уткнулась Игорю в плечо и рыдала самозабвенно как в далеком, бывшем лет тридцать назад, детстве.
– Не умею... понимаешь?
Игорь гладил ее по голове, бормотал бессмысленные слова и снова гладил. Через некоторое время Марина почти успокоилась, лишь изредка всхлипывала и незаметно вытирала платком мокрый распухший нос.
– Мне пора.
Когда захлопнулась дверь, Марина вновь заплакала, в полный голос и по-детски обиженно.
К вечеру Марина высушила на батарее кораблики и уже вместе с Мишкой запустила их в ванну.
– Ма, а чего они мятые? Посмотри, один уже раненый, и краска здесь смылась, – теребил ее сын.
– Какие есть, ведь ты хотел играть? Ну, давай кидаться мячиком, – и Марина первой бросила в Мишкин корабль. К ее удивлению, мячик попал, и кораблик растекся бумажной медузой по поверхности воды.
Мишка поднял на нее закипающие слезами глаза:
– Мама, ну мы же еще не договорились. Надо вместе бросать.
Марина посмотрела на сына, руки ее безвольно опустились вдоль тела, и она снова заплакала.
– Ты чего, мама? – Мишка заволновался и стал теребить ее за подол халата, вытирая рукой набежавшие слезы.
Неожиданно в коридоре настойчиво протрещал звонок.
– Мишка, это к тебе?
– Нет, мам, уже поздно, мои все спят.
Марина вытерла лицо, подошла к двери и, посмотрев в глазок, открыла дверь.
– Ты?
– Может, я войду? – Игорь переступил порог и поставил на пол большую спортивную сумку, – остальные вещи привезу завтра.
Он снял куртку и прошел в комнату мимо замершей в коридоре Марины. Из ванной выбежал Мишка и протянул Игорю раненый кораблик:
– Смотри, он совсем развалился.
Игорь приобнял Мишку за плечо и увлек его на кухню:
– Давай его сюда, будем ремонтировать.
Мишка вскарабкался коленками на табуретку и, упершись в стол локтями, положил хитро улыбающуюся мордаху на ладошки:
– А ты играть с нами будешь?
– Буду... – Игорь увлеченно поправлял фломастером звездочку.
– А завтра будешь?
– И завтра буду.
– А послепослезавтра?
– И послепослезавтра буду, если твоя мама меня не выгонит.
Мишка оглянулся в коридор, где все еще стояла растерянная Марина, и сказал:
– Не выгонит, потому что она не умеет со мной играть, – и, еще раз оглянувшись на Марину, показал ей маленький розовый язык.
|
